Школа при Институте Богословия и Философии

296-63-17
Санкт-Петербург
ул. Антоновская 16/6
в здании СОШ 531

mail@philoscola.ru

Владимир Юрьевич Пореш

Античное искусство

Михаил Константинович Иванов

Итальянские впечатления

Михаил Константинович Иванов

Интервью с В. Ю. Порешем

Марина Пономарёва

Этот туманный объект познания

Сергей Исаевич Левин

Двенадцать стульев

Елена Александровна Евдокимова

Интервью С В. Ю. Порешем

— Владимир Юрьевич, зимой нынешнего года* Вы с группой студентов побывали в Париже. Не могли бы Вы поделиться с читателями «Фонаря» своими впечатлениями от этой поездки? Какие цели Вы ставили для себя, для нас? Оправдались ли Ваши надежды, связанные с ней?

— На мой взгляд вполне оправдались. Во всяком случае я не ожидал чудес. Мне хотелось, чтобы люди смогли пощупать руками другую жизнь, встретиться с другой мыслью. Результат таких поездок редко бывает немедленным. Я старался сделать эту поездку максимально обогащающей. В общем, я не был нисколько разочарован и узнал кое-что новое и для меня неожиданное. В тот вечер, когда мы были приглашены к Антуану Ассафу, русских студентов попросили рассказать о своих впечатлениях о Париже. То, что они ответили, было для меня открытием. Ответ можно резюмировать так: наши студенты чувствуют себя более укоренёнными в Париже, чем в Петербурге. В Париже они ощущают за собой мощный исторический слой, которого в Петербурге не находят. Это меня сильно поразило и стало предметом для размышления.

— Я помню эту беседу у Ассафа и помню, что ребята говорили о том, что за Парижем стоит его очень богатая история, это очень старый город. Петербург гораздо моложе, он существует только 300 лет.

— Да, но дело в том, что до Петербурга тоже была история. История не началась с Петербурга. Нельзя путать историю возникновения города с человеческой историей. История города оказывается сведённой к камням, забывают о живущих здесь людях. Когда говорят об истории города, не имеют ввиду только постройки. Имеют в виду людей, которые в нём живут. А ведь это те же самые люди, которые раньше жили в Москве или ещё где-то и просто построили новое место.

— Достаточно странно чувствовать себя в чужой стране более укоренённым, чем в своей собственной. Вы находите этому какое-нибудь объяснение?

— Я не делаю отсюда далеко идущих выводов и никак не оцениваю хорошо это или плохо. Но мне кажется, что причина этого в нашем отношении к самим себе: люди недостаточно принимают себя всерьёз. Им кажется, что они не вполне всерьёз живут. Я вижу такое отношение к самим себе во многих случаях, не только в этом. Люди сами себя не принимают всерьёз и бывают удивлены, если кто-то к ним так относится. Надо сказать, что это качество очень многих молодых. (Может быть, это и нормально, вам всё-таки 18-20 лет, поэтому я бы не сказал, что это меня очень огорчает. Придёт время и это изменится). Но, когда к вам относятся всерьёз, — это страшнее. Такое отношение требует от человека некой состоятельности, более решительной, определившейся самостоятельности.

— Вам как-нибудь видится продолжение нашего общения с ESSEC?ом, с Антуаном Ассафом?

— Оно мне видится в том случае, если оно видится вам. Моё общение с Ассафом будет продолжаться, будет ли продолжаться ваше — не знаю. Здесь нужна ваша инициатива. Одна из моих задач, которая не была выполнена, не была выполнены вами, потому что это была главным образом ваша задача, — наладить такие интеллектуальные связи, такие интеллектуальные контакты, когда вы с французами могли бы думать над какими-то важными вещами. Это то, что всегда наиболее трудно удаётся, — совместное дело. Как-то я прочитал книгу одного историка-философа, в которой он говорил о том, что необходим принципиальный подход к делу: нужно не изучать какие-то периоды, а отвечать на вопросы. Ассаф — человек живой, с ним интересно работать и отвечать на вопросы. Наша с ним задача такие вопросы ставить и выяснять ваши. И провоцировать вас на них. Человек получает образование, когда отвечает на вопрос, который лично для него является вопросом. Так он строит свою личность, потому что человек существует лишь тогда, когда отвечает на свои собственные вопросы. Образование, дружба, все человеческие связи — они являются источником ответа на поставленный вопрос. Тогда человек соприкасается с реальностью. Он не только книжки читает и получает внешнее, приходящее к нему знание, он мобилизует это знание. Необходимо знать: что именно тебе нужно? — Отвечай на вопросы. Что нужно знать, чтобы ответить на вопрос? И вот тогда вы исследуете, изучаете, находите. Такой способ — поиск ответа на вопросы — для меня самый эффективный способ существования. Когда отвечаешь на какой-то вопрос, необязательно философский, он влечёт за собой другие и оказывается, что такой вопрос связан с фундаментальными вещами: со взглядом на мир, отношением к жизни… Наиболее интересны вопросы, на которые невозможно ничего не ответить. Как говорит Дмитрий Карамазов: страшно много загадок окружает человека на земле; делай, что хочешь, но выходи сух из воды. Когда вопрос такой: делай, что хочешь, а выпутывайся, тогда это настоящий вопрос. Такие вопросы редки, они возникают раз или два за человеческую жизнь. Ответ на них требует больших усилий, но другое просто неинтересно. А в противном случае мы можем оказаться в положении корабля, который загружает уголь, инструменты, но так и не выходит в открытое море, а гниёт в порту.

Беседу вела Марина Пономарёва.

296-63-17
Санкт-Петербург
ул. Антоновская 16/6
в здании СОШ 531
mail@philoscola.ru